Хоровое творчество Юрия Фалика

Статьи по культуре » Хоровое творчество Юрия Фалика

Есть композиторы, творчество которых сразу же, с первых опусов, приобретает широкую популярность, есть композиторы, творчество которых привлекает, прежде всего, профессионалов, но есть композиторы, сочинения которых, не вспыхивая и не пропадая, как метеоры, горят ровным светом и с каждым годом все более и более заинтересовывают слушателей, убеждают глубиной и ценностью содержания и живут устойчивой, значительной жизнью.

К таким художникам можно отнести и Юрия Фалика, изобретательного и тонкого композитора ХХ века. Знакомясь с его сочинениями, убеждаешься, что продуманность и изысканная изобретательность у настоящего творца не являются самоцелью, а служат художественным истинным задачам.

Музыка композитора сложна своими образами. Юмор, ирония, гротеск – все оттенки комического. Воля, энергия, напор – порой доходят до крайней степени ожесточения. Возвышенная, отрешенная печаль, иногда оцепенение, прострация, и чистое созерцание, светлый тихий покой, редко – бурная радость. Таков эмоциональный строй музыки Фалика.

Вся его вокальная музыка – имеются в виду его зрелые произведения – делится на две группы сочинений. Это хоры без сопровождения и вокальные циклы. При этом количественный перевес пока остается за хоровой музыкой. Композитором написаны пять циклов и несколько отдельных произведений.

Этот род музыки не сразу привлек внимание композитора. Но, соприкоснувшись однажды с хором, он почувствовал вкус к хоровой фактуре и очень скоро обрел свой стиль письма. Сфера содержания его хоровой музыки достаточно широка и разнообразна. Но за исключением «Двух сольфеджио» все хоровые циклы можно отнести к лирическому жанру. Своеобразие этой лирики заключается в том, что она персонифицирована. В ней нет ни «я», ни «мы». Чувства переданы здесь всегда сквозь призму пейзажа, жанра, выражение их символично иносказательно.

В целом для хорового стиля Фалика характерно преодоление установившихся канонов, расширение, обогащение средств выразительности. Он ставит перед хором, так же как и перед квартетом, оркестром или сольным инструментом, трудные и непривычные задачи. Трудные нетривиальные, но выполнимые и выполнение их сулит всегда нечто интересное. Хор выступает у Фалика в разных амплуа, в разных ролях и как один голос, и как ансамбль, и как оркестр. Хоровая музыка часто выходит за рамки привычных средних темпов, гладкой артикуляции, благозвучных сочетаний, среднего диапазона. Композитор любит и быстрые темпы, и непривычные staccato, и glissando, и пассажи, и резкие диссонансы, кластеры, политональность. В исполнении все звучит, не вызывая никаких сомнений в органичности хоровой природы музыки. Секрет подобного эффекта, прежде всего в плавном голосоведении, в четко расставленных слуховых опорах в каждой партии, в строгой логике развития.

Далее предлагаем более подробно рассмотреть отдельные хоровые произведения Ю. Фалика.

В музыке Фалика этот цикл – один из примеров близости с Мусоргским и отчасти со Свиридовым. Хотя в цикле нет ни одного есенинского текста (вообще в творчестве Фалика поэзия Есенина не нашла пока себе места), все же веет от него есенинской грустью, русской осенней печалью.

В драматургическом развитии цикла можно проследить определенную линию нарастания драматизма. Рассмотрим каждый из хоров в их последовательности:

Первый хор, «Улетают птицы за море» (слова Д. Кедрина), выдержан в повествовательных тонах. Этому способствуют следующие средства музыкальной выразительности: размер 9/8 и 6/8, балладный ритм, размеренные чередования групп хора, неторопливое вариантное развитие. Так же характерны очень мягкие, как будто блеклые гармонические краски, в основном минорные, с ненавязчивыми проблесками мажора.

Хор состоит из двух больших частей-строф, не совпадающих с делением на строфы текста (в результате частичного повторения текста второй строфы в музыке возникает дополнительная четвертая строфа). Такая композиция позволяет широко развить основное настроение и значительно оттенить кульминацию в четвертой строфе. Здесь неожиданно остро и экспрессивно выделены слова: «На листве рябин продрогнувших заблестит холодный пот». И метафора «холодный пот на листьях рябин» неожиданно обретает другой смысл: холодный, предсмертный пот. Далее осторожно и приглушенно звучит завершающее двустишие: «Дождик, серый как воробышек, их по ягодке склюет». Это лишь мимолетный драматический штрих.

Второй хор, «Поспевает брусника» (слова К. Бальмонта) еще более углубляет печальное настроение первого. Широкая, размашистая диатоническая тема к концу все более суживается, сворачивается. В интервальном отношении здесь господствуют терции и малые секунды. Эпический тон повествования сменяется плачем, полным щемящей грусти.

Затем на фоне ровного развития динамически выделяется фраза:

«И от птичьего крика в сердце стало грустнее». Эти слова резко выделяются своей остротой звучания, как внезапно взметнувшийся крик.

Таким образом, это еще один прорыв драматизма, который постепенно нарастает с каждой новой частью цикла.

Третий хор, «Поднялась, шумит непогодушка» (слова И.Никитина), наиболее действенный. Характер его энергичный и вместе с тем мрачный. В нем чувствуется стихийная сила, так как присутствуют резкие динамические контрасты, быстрые взлеты, внезапные спады и неровность настроения. И, наконец, наличие низких, темных регистров в коде создает яркую картину грозной осенней ночи.

Замыкает цикл хор «Ржавые елки» (слова А. Жигулина). Все, что только угадывалось в отдельных мимолетных ассоциациях, тревожных вспышках, в последнем хоре постепенно обретает рельефную отчетливость, проступают черты скрытого прежде образа. Именно здесь выясняется прямая связь содержания цикла с посвящением памяти погибшего в Великую Отечественную войну отца.

Хор звучит как реквием.

Только сейчас мы можем говорить о символах. В тексте данного цикла их два: ржавые елки – «винтовки когда-то погибших солдат» - и тревожно летящие ласточки. Образы птиц в ретроспективе окрашивают и два первых хора. Эти образы превращаются в метафоры.

Самый драматический и яркий эпизод - кульминация всего цикла – приходится на слова: «Ласточки кружат и тают за далью лесной. Это их души тревожно летят надо мной». Вся фактура здесь сначала собирается в компактных диссонирующих аккордах женского хора, а затем как бы рассеивается в алеаторическом эпизоде (впечатление звукового пятна), как свеча, звучании мужского хора. На этом фоне, создающем сложную ассоциацию удаляющегося шума, гула, звучат чистые женские голоса, женский плач, который постепенно переходит в общий прощальный хор, исполненный строгой печали.

Другая информация:

Работа Брюллова над картиной «Последний день Помпеи»
Общество поощрения художников выразило надежду, что, сделав копию с «Афинской школы» и жанровые картины, Брюллов создаст, наконец, и капитальное историческое полотно. Общество предлагало ряд тем, от которых он отказывался, выдвинув встреч ...

Судьбы цивилизаций
Вслед за Данилевским и Шпенглером Тойнби признает циклический характер развития цивилизаций и выделяет 4 основных стадии их развития: генезис, рост, надлом и распад. Утверждение, что благоприятные природные и социальные условия способств ...

Фаллический культ в Римской империи
В Римской империи, то там, то сям попадались "гермы", посвященные Приапусу можно найти везде. Герма - квадратный столб с головой бородатого мужчины наверху и с эрегированным пенисом посередине. Эти гермы устанавливались у полей, ...