Скульптура Константина Менье

Статьи по культуре » Творчество Константина Менье » Скульптура Константина Менье

Страница 7

Судьба памятника Менье та же, что и памятников Далу и Родена, — он не был осуществлен мастером. Двадцать лет жизни мастер посвятил памятнику, который был установлен лишь в 1930 году (по архитектурному проекту М. Кнауера). Но замысел Менье при этом был нарушен. Единственное, что было сохранено в его композиции-помещение под фигурой «Сеятеля» группы «Материнство», расположенной теперь между рельефами «Индустрия» и «Порт», а не рядом с «Жатвой», куда был поставлен «Кузнец», что, конечно, противоречило замыслу Менье. Фигуры на углах памятника носят пассивно-созерцательный характер: помещены и «Старый шахтер» и «Предок», придающие совершенно определенную настроенность всему произведению. Еще больше изменений произошло с общей композицией – фигура «Сеятеля» венчает только одну, узкую часть монумента. Памятник крайне неудачно ориентирован на площади Жюля де Трооз в Брюсселе: кажется, сделано все, чтобы он был как можно меньше на ней заметен. Фигура «Сеятеля» обращена к фасадам домов, перед ней очень узкое пространство, площадь остается за его спиной, а канал подходит к памятнику со стороны «Кузнеца». Памятник производит впечатление архитектурного сооружения, к плоскостям которого приставлены рельефы и статуи. Заметно утратили свои пластические качества рельефы при переводе их в камень-материал, совершенно чуждый скульптору, в котором он никогда не работал.

В настоящем своем виде памятник производит впечатление несколько сухого и скучноватого произведения. В нем недостаточно ощутим героический пафос образа пролетария, который так привлекает в лучших скульптурах Менье и который заложен в отдельных образах монумента.

Кроме статуй памятник включал рельефы, назначение которых, как уже отмечалось, определялось его задачами. Исключение составляет лишь рельеф «Возвращение шахтеров», сделанный с более ранней живописной композиции того же названия (картина из собрания Мюрдош в Антверпене). Позднее Менье решил не вводить его в памятник, что было вполне оправданно, поскольку рельеф изображал не сцену труда, как все остальные, а возвращение домой усталых шахтеров, но решение этого рельефа представляется очень удачным. Хорошо найдено соотношение фигур с пейзажным фоном, прекрасно использована разная высота рельефа. Фигуры по сравнению с картиной здесь оказались выдвинутыми на передний план и более значительными, они теперь не «тонут» в пространстве пейзажа. Пластика этого рельефа наводит на мысль, не был ли знаком Менье с поздними падуанскими рельефами Донателло, хотя в высказываниях Менье нигде нет упоминания имени итальянского скульптора. Многие из этих приемов были развиты затем в рельефах для памятника.

Наибольшей известностью среди них пользуется «Индустрия» (1894), повторяющая композицию известной картины «Плавка» (1885, Брюссель, музей Менье). Изображенный здесь эпизод поразил Менье: он увидел эту сцену на стекольном заводе. Мастер справедливо уменьшил длину рельефа по сравнению с картиной, сообщив ему большую целостность, собранность, ввел профильные фигуры двух рабочих, придавших композиции героизированный характер. Выдвинутые на передний план фигуры также способствуют этому впечатлению. Изменился ритм: энергичные, резкие движения, концентрация общих усилий сделали рельеф олицетворением индустриального труда. Профили рабочих в центре часто воспроизводятся самостоятельно, как символ пролетариев.

Необходимо отметить и решение фона, создающего впечатление движущегося пламени, причем его движение идет в направлении, противоположном движению людей, борющихся с ним и преодолевающих его стихию, что еще больше подчеркивает героические усилия рабочих.

Одновременно с «Индустрией» Менье создал композицию «Жатва» (1894), первые варианты которой также относятся еще к лувенскому периоду. Возможно, что сам процесс полевых работ был до некоторой степени чужд мастеру.

Образы рельефа не характерны для крестьянства — это образы рабочих, от которых и в данной композиции Менее не мог отказаться. Рядом с женщиной стоит жнец с поднятой рукой, его поза прямо перенесена из скульптуры «Июнь» (1890), заслужившей положительный отзыв критика, сравнивавшего этот образ с лучшими произведениями Милле. Но если в круглой скульптуре жест был связан со всем предыдущим действием и был пластически найден, то здесь, в рельефе, он кажется неопределенным и необязательным. Не оправдано в данной ситуации и изображение быка. Кроме того, отсутствует предельная точность в профессиональной характеристике жеста, в передаче усилия, соответствующего работе, — то, что всегда выгодно отличало образы тружеников Менье. При взгляде на «Жатву» кажется, что люди не работают, а изображают работу. Особенно это заметно в трех фигурах переднего плана.

Страницы: 2 3 4 5 6 7 8 9

Другая информация:

«Шекспировский вопрос»
Практически разрыв с непосредственно шек­спировской традицией выразился в потере ру­кописей, рассеянии биографических сведений, что. позднее оказалось благодатной почвой для возникновения вопроса о принадлежности Шек­спиру шекспировских с ...

Вершина Возрождения в Италии
« . О высшее и восхитительное счастье человека, которому дано владеть тем, чем пожелает, и быть тем, чем хочет!» — утверждал Пико делла Мирандола. И эти слова из «Речи о достоинстве человека» одного из образованнейших людей XV в., ученого ...

Московская Русь: архитектура
Период татаро-монгольского завоевания вызвал упадок каменного зодчества практически во всех регионах Руси. Кроме Новгородской и Псковской земель, но там велось строительство небольших однокупольных храмов. Поэтому Иван III, задумав масшта ...