Художественная манера М.А. Врубеля

Статьи по культуре » Творческий путь М.А. Врубеля » Художественная манера М.А. Врубеля

Страница 3

Еще менее был понятен Врубель в кругу заказчиков-аристократов. Многие работы, созданные художником для отделки их модных особняков, были отвергнуты, некоторые остались лишь в эскизах. Не удивительно, что все это было далеко от тех банальных решений, которые предъявляли художнику меценатствующие заказчики. Они хотели изящных, приятных для глаза украшений для своих модных особняков. Здесь же все было странно, тревожно, будило ненужные, непривычные мысли. И как верно отметил А. Бенуа в своей статье, посвященной смерти художника: «… не верил никто Врубелю. Изредка кто-нибудь из чудачества купит у него картину или закажет ему стенопись, но сейчас же связи обрывались, филистеры погружались в отдых от сделанного усилия стать чудаками, а художник снова оказывался без дела и применения .».

Бенуа же - один из немногих современников, отдававших дань таланту мастера восхищенно отзывался о его росписях Владимирского собора: «Его фантастические разводы по стенам киевского Владимирского собора - плавные и музыкальные, как сновидения, сплетающиеся дивными линиями, переливающиеся чарующими красочными сочетаниями,- пожалуй, наиболее свободное и художественное явление во всем этом памятнике современного русского искусства и, без сомнения, оставляют позади себя прекрасные, но все же не чуждые археологии и компиляции узоры Васнецова. Некоторые декоративные панно Врубеля действуют своими удивительно подобранными мертвенно-серыми или золотисто-коричневыми тонами - как музыка. Некоторые его картины поражают своей стилистической каллиграфией, своей маэстрией, своей благородной и спокойной гаммой, ничего общего не имеющей с шикарным «росчерком», сладкими красками художников старшего поколения или с паточным изяществом. Хамелеонство, отзывчивость, податливость Врубеля безграничны. Человек, сумевший несравненно ближе, нежели Васнецов (и раньше Васнецова), подойти к строгим византийцам в своих кирилловских фресках и с таким же совершенством, так же свободно и непринужденно подражающий лучшим современным западным художникам,- не просто ловкий трюкер, но нечто большее…».

Замечательный живописец, поэт краски и линии Врубель вырабатывает свой язык, свой стиль, свое понимание цвета. Он стремится собрать воедино стихию цветовых гармоний. В лучших из своих декоративных холстов он избегает той плоскостности, которая была свойственна декоративистам эпохи модерна. И как лучшие колористы всех времен и народов, Врубель умел отсветами бережно распределять свои красочные богатства на холсте.

Примером этому может послужить «Демон поверженный», в котором вполне определенно выявлен тот принцип стиля модерн, который можно охарактеризовать как орнаментальность. Взор зрителя движется по поверхности картины (а не в глубину), постигая ритм повторяющихся линий и пятен, что типично для целого ряда картин и панно художника: для «Венеции» (1893), в которой мотив великолепного шествия дает повод для сопоставления на плоскости голов, фигур, роскошных одеяний, для «Богатыря» (1898), где растительные формы, фигуры богатыря и коня сплетаются в сложном, клубящемся ритме, для панно, посвященных Фаусту (1896),где ритмы организованы остроугольными формами, колючими и иглообразными, для ряда графических произведений. В воспоминаниях К. Коровина зафиксированы весьма показательные слова Врубеля: «Попробуй заполни эту бумагу, да так, чтобы было интересно, чтобы был орнамент форм». Это один из важных пунктов его творческой программы.

Другой пункт - в соединении реального и фантастического. В «Демоне поверженном» реальность преодолевается деформацией фигуры. Поверженный герой изогнут, поломан; его тело утопает в фантастических перьях, напоминающих скорее бутафорию, чем живое проявление природы. Рядом с этим условным миром разломанной красоты в картине присутствуют совершенно реальные детали пейзажа - горные вершины писались художником по фотографии.

Такой подход художника точно соответствует его программе, сформулированной в разговоре с Н. Праховым: «Когда ты задумаешь писать что-нибудь фантастическое,- указывал Врубель,- картину или портрет, ведь портрет тоже можно писать, не в реальном, а в фантастическом плане, всегда начинай с какого-нибудь куска, который напишешь вполне реально. В портрете это может быть перстень на пальце, окурок, пуговица, какая-нибудь малозаметная деталь, но она должна быть отделана во всех мелочах, строго с натуры. Это как камертон для хорошего пения – без такого куска вся твоя фантазия будет пресная и задуманная вещь – совсем не фантастическая…». Этот принцип лежит в основе большинства произведений Врубеля. В иных случаях натурное начало преобладает.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Другая информация:

Славянофильство и западничество как попытки самоопределения русской культуры
Начало полемики между славянофилами и западниками пришлось на 1839 г., когда распространились в рукописях статьи А. С. Хомякова «О старом и новом» и И. В. Киреевского «В ответ А. С. Хомякову». При внешних разногласиях по ряду общемировозз ...

Исторические предпосылки возникновения феномена Айвазовского
Первая половина XIX века – время расцвета русской художественной культуры, получившей мировое признание. В этот период были созданы величайшие по своему значению произведения литературы (А.С.Пушкин, А.С.Грибоедов, И.А.Крылов, Н.В.Гоголь, ...

«Шекспировский вопрос»
Практически разрыв с непосредственно шек­спировской традицией выразился в потере ру­кописей, рассеянии биографических сведений, что. позднее оказалось благодатной почвой для возникновения вопроса о принадлежности Шек­спиру шекспировских с ...